Металлург 1997г. №5 Ювелирное искусство Москвы

В истории русского искусства Москва всегда была и продолжает оставаться крупнейшим в стране художественным центром. Москва не только унаследовала все самое ценное из творческого наследия Древней Руси, но и за свою многовековую историю создала особое уникальное, воис­тину московское, ставшее символом нацио­нального, искусство. Особую страницу в летопись московского художественного ремесла вписали золотых и серебряных дел мастера — московские ювелиры. На протя­жении нескольких столетий они не только сохраняли, но и развивали веками накоплен­ные традиции ремесла и культуры. Вобрав достижения многочисленных местных юве­лирных школ, они смогли не только обоб­щить их, но и увековечить в образах нетлен­ных произведений, составивших славу мос­ковской ювелирной школы.

Именно московские мастера на самых крутых исторических поворотах, когда разорительные вой­ны могли сокрушить не только кремлевские стены, но и страну в целом, сумели пронести и сберечь великое орнаментальное наследие, неповторимое своеобразие ремесла и культуры, создали новый, созвучный времени и близкий национальному духу, образ.

Москва всегда находилась на пересечении тор­говых путей, была суетна и многолика. Она притя­гивала к себе не только торговый люд, но и лучшие художественные силы страны. Большой шумный город всегда строился, наряжался и торговал. Он привлекал иностранных купцов легкими и больши­ми доходами, ремесленников постоянной нуждой в разнообразной рабочей силе, известных мастеров вечной жаждой к сотрудничеству и обучению.

Ювелирным делом в Москве занимались масте­ра Кремлевской Оружейной палаты, свободные мастера в Серебряном ряду и мастерские при крупных монастырях, выполнявших сугубо культо­вые заказы. Приглашались «на Москву за великие заслуги и хитрое умение» в сложной ювелирной работе известные новгородские, сольвычегодские и псковские мастера, иногда работали с ними ря­дом сербские и итальянские искусники.

Рис. 1. Икона-складень (триптих). Троице-Сергиев монастырь, 1456 г. Мастер Амвросий. Золото, ореховое дерево. Скань, резьба

Может быть поэтому, уже начиная с XV века, ког­да страна еще не полностью стала самостоятель­ной после татаро-монгольского диктата, московс­кие ювелиры виртуозно и легко начинают работать и достигают высокого мастерства в традиционной древнерусской ювелирной технике: скани, перего­родчатой эмали, умеют выводить «вечные» витиева­тые узоры на черненом серебре и золоте, в совер­шенстве знают и владеют приемами восточных и западноевропейских художественных школ.

В ювелирном искусстве Москвы XV века восхи­щает исключительно целостное, емкое орнамен­тально-образное видение мира. В нем живы вычурное, витиевато византийское письмо и восточная буйная пышность, европейская аккуратность рабо­ты и чисто славянская величественная сдержан­ность и простота. Узоры поражают своей ясностью и свободным, живым композиционным решением. В них как бы увековечена вся прелесть родных вольных лугов и полей, щемящая трогательность и грусть нежных зорь и необъяснимо страстных вол­нующих закатов. Это стремление насладиться кра­сотой мира чувствуется даже в черневом искусстве, которое в этот период более напоминает мягкую волнующую живопись черной тушью или акваре­лью, чем четкую, привычную нам графику черненых изделий XVIII—XIX веков.

Развитие государства, стабилизация экономи­ческой жизни в стране позволили Москве в XVI—XVII веках стать не только столицей крупного госу­дарства, но и общепризнанным художественным и культурным центром страны. Лучшие мастера Рос­сии работали для украшения Кремлевских царских палат и княжеских теремов, соборов и церквей. Честью считалось приглашение в Москву для вы­полнения заказа мастера из Костромы, Ростова, Великого Новгорода. Поэтому ювелирное искусст­во Москвы вобрало в себя все лучшее, что накопи­ли русские мастера, его невозможно представить себе без иногородних виртуозов, мастеров Золо­той и Серебряной палат Московского Кремля, умельцев серебряных торговых рядов, чеканивших деньги и выплетавших дивные металлические кру­жева торжественных одежд и женских уборов вре­мен «тишайшего» Алексея Михайловича. И хотя бурные волны петровских реформ не пощадили московских златокузнецов (многие из них в начале XVIII века были переселены в новую столицу Петербург), художественные идеалы и привержен­ность традиционной технике для московской шко­лы, преемственность и верность вековым устоям позволили сохранить не только силу национально­го духа и трезвую консервативность, но и выбрать свой единственно правильный творческий путь, приверженность традициям и образному мышле­нию, эстетике русского искусства XII—XVII веков. Именно эти черты стали главной особенностью московской ювелирной школы, связавшей зримы­ми образно пластическими нитями «век нынешний и век минувший».

Рис. 2. Стакан (Москва, конец XVII в.). Серебро. Чернь, резьба, золочение.

Рис. 3. Потир (Москва, 1597 г.). Золото, драгоцен­ные камни. Ковка, гравировка, чернь

Именно в ювелирном искусстве Москвы в XIX— XX вв. суждено было в полной мере раскрыться искусству «национального направления», воплотить этот художественный феномен в тематическом ключе, близком подлинно народным корням.

В последние годы слава и известность великого российского ювелира Карла Фаберже неожиданно и непреднамеренно несколько заслонили от нас замечательную плеяду его блистательных предше­ственников и не менее талантливых современни­ков, без уважительного обращения к которым невозможно представить себе весь неповторимый мир московской ювелирной школы, которую всегда отличала от петербургской, да и российской в це­лом, некая могучая, напоенная радостным светом орнаментальная природа, звучность эмалевых кра­сок, волшебство трогательных сканных узоров, языческая лаконичность форм, перекликающаяся со стройной грацией русской архитектуры и чувствен­ной пластикой братин и ендов.

Поэтому в годовщину празднования 850-летия Москвы, знаменательной даты в истории нашей столицы, было бы справедливо вспомнить не толь­ко строителей и ваятелей этого непредсказуемо­го, изменчивого, вечно строящегося, но все-таки самого русского по духу и гостеприимству города, но и отдать дань уважения его золотых и серебря­ных дел мастерам, которые на протяжении восьми с половиной веков бережно и точно, по-своему, ковали его историю, берегли его древнюю культу­ру, создавали его новое современное лицо, образ, перед которым преклоняли колена враги и недруги и перед которым мы сейчас с уважением склоня­ем головы.

Многие московские ювелиры ушли безвестны­ми, но счастливые звезды таких признанных кори­феев московского ювелирного дела, как И. Сази­ков, И. Хлебников, П. Овчинников, А. Постни­ков, Грачевы и, конечно же, К. Фаберже, навсег­да увековечены в летописи столицы. Именно этим именам нам хотелось бы посвятить небольшой цикл материалов по истории ювелирного дела Москвы.

© О. И. Брюзгина

Всероссийский музей декоративно-прикладного искусства